Светлана Лобода о своей жизни после родов, дочерях Еве и Тильде и солисте Rammstein Тилле Линдеманне

Светлана Лобода о своей жизни после родов, дочерях Еве и Тильде и солисте Rammstein Тилле Линдеманне

Как можно скрывать беременность семь месяцев? Кто отец ее младшего ребенка? Что нужно делать, чтобы быть самой популярной певицей в стране и кормящей мамой одновременно? Об этом Светлана Лобода рассказала в интервью изданию HELLO!.

— Премьера клипа «Суперзвезда» состоится в конце июля. Сейчас я над ним колдую, монтирую. В основу легли несколько женских историй, в которых мое появление круто все меняет. Съемки проходили в Лос-Анджелесе. Снимали трое суток. Было непросто. Одна из сцен снималась в пустыне в +60 градусов — не то что сниматься, дышать было невозможно. Но что поделаешь, хочешь быть суперзвездой — выноси супернагрузки. Надо же оправдать заявку. (Смеется.)

У вас это получается вполне. Вы родили вторую дочку в конце мая, уже через пару недель вернулись в идеальную форму — и сразу на сцену…

Честно говоря, мне самой до конца не верится, что это все происходит со мной. Моей старшей дочке Еве сейчас семь лет, и я уже забыла, как это бывает, когда рождается ребенок, приходится вспоминать все заново. Уже второй месяц я не сплю — кормление, колики и прочие радости материнства. (Смеется.) Но через это проходят все, мы не первые. Справимся. Зато у нас такое новое чудо. Это ли не счастье?

Перед Премией МУЗ-ТВ вы сказали, что очень ограничены во времени, так как кормите дочку грудью. Как это возможно при таком уровне нагрузок?

Меня точно можно назвать фанатичной мамой. Еву я кормила до полугода, при этом постоянно гастролировала и передавала грудное молоко посылками из разных точек мира. Это было самое непростое время, и сейчас оно повторяется. Зная мой жесткий график, видя, что у меня с конца июня гастроли, близкие уговаривают отказаться от кормления, перейти на искусственное вскармливание. Но я против. Буду это делать как можно дольше. Неважно, чем ты занимаешься, какая у тебя профессия и насколько ты занят. Важно лишь то, что в первые месяцы жизни мама должна передать иммунитет своему ребенку.

Вы почувствовали разницу между первыми родами и вторыми?

Знаете, я до сих пор не могу осознать, что я — мама двоих детей. Это такое событие, к которому невозможно подготовиться, хотя вроде бы ты делаешь это на протяжении девяти месяцев. Я очень много слышала от своих подруг, у которых есть двое детей, о том, что первые роды кардинально отличаются по восприятию от вторых, но не думала, что настолько. Когда я рожала Евочку, это было так ново, неизведанно. Я относилась ко всему очень серьез­но и ответственно. А со вторым ребенком, наоборот, я была гиперчувствительна, испытывала страхи, даже неуверенность в себе, думала: «Господи, как же это все волнительно». Может показаться странным, но второй раз намного страшнее. Второй ребенок — это еще больше ответственности, еще больше бес­покойства.

Глядя на вас, трудно поверить в то, что вам знакомо чувство страха.

Еще как знакомо! Это с виду я такая сильная и независимая, но это лишь образ. Иногда моя мама заходит на кухню, смотрит на меня и говорит: «Господи, знали бы люди, какая ты в жизни!» Я отвечаю: «Что, я так плохо выгляжу?» «Нет, просто мне так тебя жалко, ты так много на себя берешь…» Я парирую: «Мама, но ведь все женщины проходят через одно и то же». «Да, но не все одновременно кормят грудью, готовят новое шоу, снимают танцевальные ролики на девятом месяце, записывают новые песни и запускают новые проекты…» После мы вместе смеемся. Мне нравится мой образ жизни, нравится все успевать.

Как вы решились оставить новорожденную малышку на несколько дней в Америке?

Я оставляла ее с моей мамой, с моей младшей сестренкой и нашей няней. Кроме того, рядом находился педиатр, который наблюдал дочку. С тех пор как я непрерывно гастролировала во время первой беременности, мама — мой самый близкий помощник, которому я доверяю абсолютно все. Мне необходима была эта поездка на Премию — хоть на день, потому что я не выходила на сцену около трех месяцев и уже начала задыхаться от нехватки эмоций. Люди меня ждали, ждали новый трек. Я не могла их подвести. Так что оставила в морозилке запас молока на неделю — и улетела на два дня на концерт. Уже ночью после Премии сидела в самолете, который направлялся в сторону моих дочерей. Кстати, еще в начале прошлого года я планировала на время переехать в Штаты и побыть там до июня: за­писать новый диск, подумать о своем творчестве, «переформатироваться», найти новый звук, посвятить время себе и Евочке, которую я, к сожалению, так редко вижу. Триста концертов в год — это слишком много, понимаете? А когда узнала, что нахожусь в положении, даты моей поездки просто сместились на весну. Надо же было успеть забрать все премии. (Cмеется.) Конечно, я продолжала работать в таком жестком режиме до восьмого месяца, потому что понимала: предстоит долгий перерыв.

Почему вы сами ставите себя в такие жесткие рамки?

На мне ведь очень большая ответственность: моя семья, мои родные, мои бабушки. Я давно взяла на себя ответственность за них и теперь не могу себе позволить долго не работать. В результате я переехала в Лос-Анджелес в марте, в начале восьмого месяца беременности. Продолжала записывать треки, снимать фотосессии и свое документальное кино, о котором расскажу чуть позже. Организовала для Евы возможность заниматься пилатесом, ходить на художественную гимнастику. Также играть на рояле и учить язык. Хочу, чтобы она росла разносторонне развитой девочкой. Для меня было важно провести это время со старшим ребенком. Если бы я так и не смогла улететь за границу, работала бы до самых родов, то это была бы уже нездоровая гонка. Поэтому все организовалось правильно.

Кто первый узнал о том, что у вас появится второй ребенок?

Мама. Она была очень счастлива! Считала, что это все так вовремя случилось. Мама была уверена, что я слишком люблю свою профессию и не смогу запланировать беременность. Говорила: «Как хорошо, что Бог тебе сейчас помог отдохнуть именно таким образом. Обычно, когда люди так бегут и не могут остановиться, их останавливают и менее приятные события. Поэтому наслаждайся и говори спасибо. У тебя такое счастье!» Я так и делаю. Всегда.

Новость и для вас самой стала неожиданностью?

Это было чудом, подарком судьбы… Я довольно долго вообще не понимала, что беременна, хотя по симптомам сделать соответствующий вывод было несложно. Но гастрольный график мне не оставлял времени, чтобы обратить внимание на то, что со мной происходит. Я находилась в Америке в туре, каждый день перелетала из одного города в другой. Тест купила на третьем месяце, меня уже тошнило. (Смеется.) Когда стало ясно, что жду ребенка, пришли одновременно и ощущение счастья, и растерянность. Пришлось отменять выступления в «Крокусе» и как-то объяснять людям, почему мы переносим все на осень. Уже сейчас я могу сказать, что шоу будет грандиозным и состоится 25 и 26 октября, билеты почти раскуплены. Возвращаясь к недавним событиям, отмечу, что мне довольно долго удавалось скрывать факт особенного положения. Это было несложно: за время второй беременности, как и во время первой, я поправилась на 7-8 килограммов. В холодный сезон живота попросту не было видно под объемной одеждой. Кроме того, у меня потрясающие стилисты, которые работают со мной уже более десяти лет, и они четко понимают, что необходимо делать для того, чтобы скрыть или подчеркнуть те или иные особенности фигуры.

Не особенности, а достоинства…

Да! Женщина, ожидающая чудо, всегда выглядит счастливой и красивой, это правда. Так распорядился Бог. Я не отекала, по лицу невозможно было ничего определить. У меня вырос маленький животик, очень аккуратный. Когда на восьмом месяце я наконец решила объявить со сцены о том, что жду ребенка, и вышла в облегающем платье, мои визажисты и парикмахеры пришли в недоумение. Сказали: «Нет, ну мы знали, что ты абсолютно сумасшедшая, но такое скрыть от нас, когда мы сутками проводим время вместе, — это вообще немыслимо!» После этого они стали еще более трогательно ко мне относиться.

Как вы выбирали имя для младшей дочки?

Я выбирала его уже после ее рождения. Так же было и в случае с Евочкой. Я хотела увидеть ребенка, познакомиться с ним и только после дать ему имя, определяющее его жизнь и во многом — судьбу. Я знала, как бы мне хотелось назвать малышку, мне очень нравилось это имя, и оно было очень символичным. Оставалось только дождаться ее появления, чтобы спросить у дочки, согласна ли она носить его. И мы назвали ее — Тильда.

Очень красиво.

Да, я тоже так считаю. (Улыбается.)

А почему именно Тильда? Были какие-то варианты?

У нас была пара вариантов. В свое время имя для Евы я выбирала в течение двух недель и долго называла ее «девочка». Вся моя семья смеялась, говорили: «Это когда-нибудь случится? Может быть, мы назовем уже ребенка?» Но для меня выбор имени — сложный процесс. В этом случае я понимала, что имя Тильда — очень сильное, красивое, знаковое. Когда она родилась, я посмотрела на нее и поняла, что она — точно Тильда. У нее не может быть другого имени, оно ей идеально подходит. Она немного похожа на героиню скандинавских сказок. Глаза, черты лица, очень осмысленный, интересный взгляд. Она похожа на мультяшного персонажа.

А на вас?

Вы знаете, не очень. Больше на папу. В ней есть сила воли. Энергия. И грусть в глазах.

В интернете разворачиваются целые дискуссии насчет того, кто является отцом Тильды. Поклонники уверены, что это лидер группы Rammstein Тилль Линдеманн.

Мне кажется, любая женщина мечтает, чтобы отцом ее ребенка был Тилль. Я могу сказать, что он потрясающий мужчина и просто невероятный человек. А о том, какой он артист, знает весь мир. И мне кажется, что то, что мою дочь зовут Тильда, это уже большой карт-бланш ей в жизни.

Вы познакомились с Тиллем летом прошлого года на музыкальном фестивале «Жара» в Баку. На фотографиях, сделанных репортерами фестиваля, Тилль не сводит с вас глаз. Каким он вам показался?

Он очень заботливый. Невероятно талантливый. Я очень люблю талантливых людей. Мне кажется, что любой человек появляется в нашей жизни, чтобы нас чему-то научить. Нужно просто понимать, что жизнь дана не для того, чтобы прожигать ее, а чтобы все время познавать что-то новое. Ведь люди приходят к тебе не просто так. И нужно стараться находить все возможные и невозможные варианты для того, чтобы изучать людей, которые тебе близки и дороги, учиться у них. Тем более, если они старше тебя.

Вы говорите о Тилле с большим уважением.

А по-другому и быть не может.

Светлана, с отцом Евы Анд­реем Царем вам удалось выстроить теплые дружеские отношения. Это было сложно?

Мне кажется, очень важно сохранить отношения ради детей. И уважать друг друга. Понимать, что дети не вино­ваты в том, что у вас не сло­жилось. Осознавать ответственность, долг перед ними. Раз уж вы не сумели сохранить семью, то сохраните хотя бы человеческие чувства друг к другу — для того чтобы у ребенка были папа и мама. Вот и все. Поэтому, независимо от того, как вы относитесь к человеку, который был в вашей жизни, надо стараться находить компромиссы. Нам с Андреем это удается.

Источник: romashka-smile.ru

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями на Facebook: